Какие холодные стены в этом доме.

Какие холодные стены в этом доме.
Хотя бы немного обмана чтобы согреться.
Но наверно в этом месте логика гибнет,
В этом же месте перестает "хотеться".
Какие холодные потолок и пол.
Сколько лести нужно нанести для липкого тепла,
А в том месте, где был письменный стол,
Теперь почему-то тоже стена.
Громкий сквозняк бьет по пояснице,
Даже за окном успокоилось море.
Может, конечно, мне все это снится...
Но какие же холодные стены в этом доме.

Найти свое место в стране.

Найти свое место в стране
Где его уже более нету.
Слишком много кого-то из вне,
Слишком мало разумных ответов.
Много групп рвутся к власти, бардак,
Все советуют, гонят, диктуют.
Много групп повалились в овраг,
Много групп безрассудно ликуют.
Много лидеров, громких и ярких,
Есть идеи, есть планы, поток.
Есть огни смелых грез необъятных,
Черный выход и чей-то платок.
Все на разные случаи жизни,
Есть пространство, Россия ревет.
Но служить как такой нам отчизне?
Места нет, и никто не найдет.
Не найти уже места в стране,
Где идет вечно гиблая стройка.
Строят что- не понятно ни мне,
Ни элите, ни пьяному Кольке.
Строят снова наверное рай,
Строят снова для будущих граждан.
А сейчас есть одно «выбирай!»…
Места нет, выбор тоже не важен.

Добро пожаловть!

Мы установку получили,
И вот отсюда мы бежим.
И нас бы раньше так учили,
Когда б не сталинский режим.
В толпе , несущей незнакомцев,
Схатил я за руку дитя:
Куда бежишь , скажи мне, солнце?
И тот без слов и не шутя
Расспахивает свою куртку,
Показывая яркий флаг,
Украсивший его фигурку.
Кто то кричал : “Россия- шлак!”
И было слышно как шуршали
По мостовой подошвы угг,
И тимберленды там звучали,
И каблуков был звонкий стук.
На спинах красовались звезды,
Полоски, линии, кресты.
А им навстречу, с видом грозным,
Другие толпы шли с горы.

Умы.

Забавно, каждому есть что сказать.
Все знают, кто России нужен.
Кого простить. Кого сажать
И как России будут хуже.
У каждого свой острый взгляд,
И знание, что есть свобода.
Как поступать все говорят
И кто теперь мужчина года.
Все знают, как улучшить жизнь,
Как обогнать "тупые штаты", 
Все осуждают : " Отвяжись,
Не нужен штатам ультиматум".
Но стоит вежливо спросить:
А конституцию ты знаешь?
А знаешь как будет "носить"
Ты по немецки иль не знаешь?
А "Бесов" кто-нибудь читал?
Кроме Коэльо что листал ты?
Скажи, листал или читал?
Только Эсквайр? Грустно как-то.

Лечь, отдохнуть.

Я устал от стремительной гонки,
Цель которой мне так не понятна.
Эти дали, ухабы, пригорки,
Эти грязные, мерзкие пятна.
Я не знаю, к чему здесь стремиться,
Но я знаю, как больно тут падать.
Кем же мне, черт возьми, обратиться?
Чем питаться? Поели и падаль.
Быть собой мне, увы, не удастся,
Я с собой не знаком и мгновенья.
Я свой голос, клянусь, не узнаю,
Вдруг услышав его в отдаленьи.
Заглушилась во мне беззаветность,
Заглушились другие пороки,
У которых высоки нравы, 
И великие даже истоки.
Я хочу, но не верю в желанье,
Я иду, но без чувства движенья.
И я вижу одно:
Угасанье.
И смиренье, смиренье, смиренье.

Смысл.

Я в жизни лишь один наркотик знаю,
И он сильней в сто крат меня,
Ему всецело доверяю
Все-все, и без остатка для себя.
Он мышцы и суставы тела,
Он ноты и детали из души.
Не то что бы я этого хотела,
Однако без желания хороши
Мои с ним горе-состязанья,
Критическая доля лжи,
Там слишком мало притязаний.
Предельно без желанья хороши.
Я в жизни знаю лишь один наркотик,
И пусть съедает он меня,
Пусть с каждым вдохом больше просит,
Но в этом вся и суть моя.

Сегодня.

Чем мы ближе,тем больше дистанция.
С нами так же свирепо молчат,
И все больше заметна градация,
И сильнее мы давим рычаг.
И растет вместе с тем напряжение,
Полыхает ненужный накал,
И приписано поражение
Тем, кто хоть чуть помогал.
Все процессы внезапно обратные,
И наукой их не объяснить
Их догадки такие невнятные
Для страны, где умели любить.