Лечь, отдохнуть.

Я устал от стремительной гонки,
Цель которой мне так не понятна.
Эти дали, ухабы, пригорки,
Эти грязные, мерзкие пятна.
Я не знаю, к чему здесь стремиться,
Но я знаю, как больно тут падать.
Кем же мне, черт возьми, обратиться?
Чем питаться? Поели и падаль.
Быть собой мне, увы, не удастся,
Я с собой не знаком и мгновенья.
Я свой голос, клянусь, не узнаю,
Вдруг услышав его в отдаленьи.
Заглушилась во мне беззаветность,
Заглушились другие пороки,
У которых высоки нравы, 
И великие даже истоки.
Я хочу, но не верю в желанье,
Я иду, но без чувства движенья.
И я вижу одно:
Угасанье.
И смиренье, смиренье, смиренье.

Смысл.

Я в жизни лишь один наркотик знаю,
И он сильней в сто крат меня,
Ему всецело доверяю
Все-все, и без остатка для себя.
Он мышцы и суставы тела,
Он ноты и детали из души.
Не то что бы я этого хотела,
Однако без желания хороши
Мои с ним горе-состязанья,
Критическая доля лжи,
Там слишком мало притязаний.
Предельно без желанья хороши.
Я в жизни знаю лишь один наркотик,
И пусть съедает он меня,
Пусть с каждым вдохом больше просит,
Но в этом вся и суть моя.

Сегодня.

Чем мы ближе,тем больше дистанция.
С нами так же свирепо молчат,
И все больше заметна градация,
И сильнее мы давим рычаг.
И растет вместе с тем напряжение,
Полыхает ненужный накал,
И приписано поражение
Тем, кто хоть чуть помогал.
Все процессы внезапно обратные,
И наукой их не объяснить
Их догадки такие невнятные
Для страны, где умели любить.

Холодный век.

В глубочайшей темноте
Тонет Каждый ежечасно,
Объясняя простоте
Почему все так неясно.
Одиночество вдвоем
И любовь по одиночке.
Как это знакомо всем
За определенной точкой.
Подделка естества искусно 
Отвечает всем запросам.
Веселиться, когда грустно,
Отвечать,когда не просят. 
Шаг за шагом. Все быстрее
Оглянуться не успеет
Этот Каждый Человек
Как его уже согреет
Этот наш холодный век.

Единственный язык.

Я горячо и много говорю,
Но громче всё звучит молчанье.
В нем глубже тон и ярче смысл,
И обнаженное сознанье.
Оттачиваю навык слова,
Умею ставить ударенья,
А для молчания так нова
Вся эта глупость поведенья.
Я научилась объяснять
И научилась объясняться.
А чтоб молчание понять
Придется жизнью подписаться.
И громче все звучит молчанье.
Я не умею понимать.
И громче все звучит молчанье.
С него и надо начинать.

Другу.

Твоя жизнь не бесценна,родная.
У всего есть, к несчастью, цена.
Но у жизни твоей, уверяю,
Безгранично она высока.
Тем сложнее мне будет когда-то,
Не по силам мне эти счета.
Очень глупо мне думать об этом:
Не страшит же меня нищета.
Ничего уж меня не пугает,
Даже мысли о Самом "о том".
Я не знаю, что будет там с нами.
Буду думать об этом потом.

Сделано в России.

На улице так же заснеженно,
Прохладнее только наверное.
Не выдержать щечкам занеженным
Российский наш климат умеренный.
И разум, покоем задушенный,
Не примет все наши мучения,
Когда все под корень разрушено,
И выжить когда исключение.
Не важно здесь как называются:
Замужняя, баба, «эй, женщина».
«Во Франции что, издеваются?
Как будто заняться им нечем там».
Вздыхает аптекарша Лидия,
Прикрыв рукавом разукрашенный,
С оттенками красного инея,
Синяк от любви мэйдинрашевской.